Мёд с пасек и танки на народные рубли: живая нить между Тернеем и передовой

Спецпроект DEITA.RU «Мы за ценой не постоим»: вклад районов Приморья в Великую Победу. Часть 11. Тернейский округ.

Тернейский район, обращённый к студёному морю и хвойным хребтам Сихотэ-Алиня, к началу сороковых годов жил размеренной жизнью: заготавливал лес, добывал рыбу, разводил домашний скот, птицу, выращивал овощи и зерновые культуры.

Хозяйственную жизнь района задавали рыбодобывающие и перерабатывающие предприятия «Госрыбтреста» вместе с 11 рыболовецкими колхозами, 5 леспромхозами и 12 лесоучастками системы «Дальлес», которые день за днём отправляли стране ценную древесину. Активно добывали пушнину.

Сельское хозяйство держалось на 11 колхозах и 36 пригородных подсобных хозяйствах, где возделывали пшеницу, ячмень, овёс, гречиху, картофель и овощи, растили крупный рогатый скот, овец, лошадей, свиней и домашнюю птицу. Здесь приморцы трудились в полях, в тайге и в море.

В одно мгновение эту мирную жизнь перечеркнуло нападение фашистской Германии на Советский Союз. Тернейский район, как всё Приморье, перевёл свои ресурсы на военный лад. Двенадцать мобилизационных волн одна за другой вымывали из посёлков самых крепких мужчин, оставляя вместо них женщин, подростков и стариков. Всего в действующую армию ушло 3167 человек. Это пятая часть жителей округа в те годы. Многих мобилизованных тернейцев направили в школы младших командиров, но доучиться у них не получилось - уже в октябре 1941 года все курсанты отправились под Москву и на защиту Ленинграда. Тернейцы стояли насмерть на Калининском фронте, бились под Сталинградом и на Орловско-Курской дуге, освобождали Киев, Минск, Белгород. Многие дошли до логова врага - Берлина.

Война — не только линия фронта

Война забирала, прежде всего, мужчин, и тогда в цеха, поля и в море шли женщины, старики и подростки. Все четыре года тернейцы продолжали валить лес, ловить рыбу, пахать и убирать поля, добывать зверя, заготавливать пушнину и мясо, собирать мёд и лекарственные травы. Им предстояло не просто удержать, но и приумножить тыл, без которого любая армия обречена.

И они справились. Особенно показательной была первая военная посевная 1942 года. В условиях, когда каждый мешок семян был на вес золота, а рабочих рук катастрофически не хватало, тернейцы не сократили, а расширили поля.

Площади картофеля приросли на 160 гектаров, овощные гряды — на 46, зерновой клин развернули на 760 гектаров. Средняя урожайность картофеля достигла 68 центнеров с гектара, пшеницы — 9 ц/га, овса — 10,8 ц/га. А 3470 пчелиных семей исправно давали по 35 килограммов мёда с улья — золотой запас, заменявший сахар в госпиталях и окопах.

Животноводство снабжало фронт и тыл мясом, молоком, шерстью. В колхозах и подсобных хозяйствах стабильно содержалось порядка полутора тысяч коров, трёхсот свиней, полутысячи овец. Главной тягловой силой оставались 500–600 рабочих лошадей, а там, где требовалась техника, десяток трактористов (часто — трактористок) круглосуточно возились с машинами, работавшими на дровах (древесной чурке).

За каждым центнером картофеля, за каждым килограммом мёда, за каждой выращенной и сбережённой коровой стояли мозолистые ладони, недосып, недоедание и негромкая, но несокрушимая вера, что это приближает день, когда мужья и сыновья вернутся с войны. Тернейский район выстоял на своём невидимом фронте, доказав: когда Родина призывает, тыл способен превратиться в несокрушимый бастион.

Посылки на фронт, поддержка рублём и продуктами

Люди, сами жившие впроголодь, ежемесячно голосовали за то, чтобы отдать Родине свой одно- или двухдневный заработок. В Тернейском районе такие решения принимались не раз, и действовали они не месяц и не два, а до самого победного дня. Рабочие и служащие промыслов, лесозаготовители, механики — все, кто держал в руках трудовую книжку, — добровольно отчисляли в Фонд обороны часть скудной зарплаты. И эти рубли, собранные буквально по копейке, превращались в броню, снаряды и крылья.

Село в этом благородном порыве не отставало, но здесь единственной валютой зачастую выступал не денежный знак, а сам продукт человеческого труда. Колхозники и работники пригородных хозяйств несли в Фонд обороны мясо и молоко, картофель и овощи, шерсть, мёд и овчину.

Но по-настоящему масштабно единство тернейцев проявилось в двух историях, ставших легендами тылового Приморья. Первая — эскадрилья бомбардировщиков «Советское Приморье». Вторая — танковая колонна «Рыбак Приморья». Оба проекта родились из почина горняков Артёма, и Тернейский район откликнулся на них с той же безоговорочной готовностью. Люди понимали: машины, построенные на народные средства — не просто металл, а железо, разящее врага.

С первых дней ленинградской блокады жители края, а вместе с ними и Тернейский район, отправляли ящики и свёртки по адресу:

«Действующая армия. Ленинградское направление. Бойцу».

Внутрь вкладывали добротно сшитые тёплые вещи, вязаные носки и варежки, расшитые заботливой рукой кисеты, папиросы и табак, консервы и тот самый мёд, собранный с тернейских пасек. Эти посылки, преодолевавшие полстраны, были весомее любых стратегических грузов: они несли в себе тепло дома, веру в победу и незримую нить, связывавшую окопы Ленинграда с далёким таёжным краем у Японского моря.

Связь тыла и фронта в письмах тернейцев и бойцов

Архивы хранят переписку, связавшую далёкий приморский посёлок Терней и штаб легендарного командарма Михаила Ефимовича Катукова.

Рабочие и работницы Тернейской машинно-тракторной станции и колхозов вместе с рыбаками собирались на митинг, чтобы отправить бойцам-танкистам весточку, полную сердечного тепла. В своём послании они выражали искреннюю радость от известия, что на их кровные средства, собранные всем рыбацким Приморьем, построена и передана в войска танковая колонна «Рыбак Приморья». Тернейцы были убеждены — грозные машины в умелых руках советских воинов обрушат на врага всю мощь народного гнева: за порушенные города, за кровь отцов, матерей и детей, за неисчислимые страдания, причинённые гитлеровской армией. Они верили, что эти танки ускорят наступление того самого радостного праздника — Дня Победы.

Жители Тернейского района не просто посылали на фронт слова поддержки. Они отчитывались за свою работу в тылу. Землякам, ушедшим воевать, они давали слово: государственный план по добыче рыбы будет выполнен на сто двадцать процентов. И порукой этому — не громкие лозунги, а молчаливый, самоотверженный труд тех, кто остался у неводов.

«Товарищи бойцы, сержанты, офицеры и генералы! Возможно, в вашей среде есть наши земляки — приморцы. Передайте им, что их семьи не испытывают нужду. Мы постоянно заботимся о семьях военнослужащих и фронтовиков. Пусть остаются спокойны за своих жен и матерей, отцов и детишек. Пусть крепче бьют проклятого врага», - писали тернейцы генералу-полковнику Катукову.

Ответ не заставил себя ждать. Дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник танковых войск Михаил Ефимович Катуков прислал в Терней послание. Военачальник заверил, что их танки попали в надёжные руки. Боевые машины, рождённые на трудовые рубли приморцев, прошли с боями свыше двух тысяч километров. Их орудия громили ненавистного врага и в итоге донесли возмездие до самого Берлина. Дважды Герой Советского Союза Катуков М.Е в завершении письма благодарил приморцев:

«Крепко жму ваши руки, желаю вам еще больших успехов на благо нашей Родины».

Письма-треугольники с передовой ждали в каждом доме как величайшую драгоценность. И читали их не только те, кому они адресовались, — вокруг собирались родные, соседи, знакомые, ловили каждое слово, делили на всех тревогу и надежду.

Среди этих пожелтевших страниц есть послания, которые и сегодня заставляют сердце биться чаще. Вот строки рядового Балабона Ивана Григорьевича. Он сообщал родным, что жив и здоров, и от всей души желал им того же. Его откровением стало признание: читая весточки из тыла, на душе становится радостнее и легче. Вместе с однополчанами он продолжал гнать ненавистных захватчиков на запад, через ожесточённые бои, по дорогам, что вели к самой вражеской столице:

«Борьба нелёгкая. Победа даётся непросто, но у нас, фронтовиков, один закон — назад ни шагу».

В этом коротком предложении — весь кодекс солдатской чести, вся несгибаемая воля человека, который видел смерть в лицо и не отступил. Там же он писал, что на его личном счету немало уничтоженных врагов, и давал обещание истреблять фашистскую нечисть, пока жив, мстить за все злодеяния, причинённые родной земле. Со сдержанной гордостью сообщал, что дважды удостоен высоких правительственных наград.

Другое письмо пришло от человека, чью судьбу война перекроила заново. Александр Николаевич Горбунов, бывший печатник Тернейской типографии, обратился к землякам с гвардейским приветом. Он вспоминал, как три года назад сменил мирную профессию на военную и получил в руки грозное оружие, от которого не раз бежали даже хвалёные немецкие «тигры»:

«Дорогие товарищи! Примите мой сердечный гвардейский привет! Желаю вам наилучших успехов в работе.

Прошло уже три года с тех пор, как разгорелась навязанная нам кровопролитная война. Я работал до войны печатником в Тернейской типографии. Но пришлось сменить профессию. Родина вручила мне грозное боевое оружие, от которого не раз обращались в бегство немецкие "тигры". Я горжусь званием гвардейца и тем, что на мою долю выпало великое счастье — освобождать советскую землю от гитлеровских мерзавцев. Даю слово гвардейца, что с честью выполню свой воинский долг, сделаю все, чтобы приблизить час победы, о которой вы расскажете в газете, отпечатанной на моей довоенной печатной машине...

Горбунов Александр Николаевич. Действующая армия».

Эти треугольники давали невероятный эмоциональный заряд. И никогда не оставались без ответа. Из дома на фронт шли строки, заряженные моральной поддержкой и бодростью, — и это тоже было оружием.

За словами стояли дела. Тыл снабжал армию не только верой, но и хлебом в самом прямом смысле. Ежегодно на протяжении всей войны из Тернейского района вывозилось до трёх тысяч тонн картофеля и шестьсот тонн зерна — пшеницы, ячменя, гречихи. Овёс оставался на месте и уходил на корм всё тем же безотказным рабочим лошадям. На фронт отправляли коровье и топлёное масло, мёд, мясо домашних и диких копытных животных. В районе наладили даже собственное колбасное производство — и вся его продукция до последнего килограмма уходила на армейские нужды.

К концу войны в аграрном секторе трудились лишь 90 мужчин — преимущественно старики и вернувшиеся с ранениями инвалиды. Основную тяжесть несли на себе 420 женщин и 260 подростков. К полевым работам привлекались школьники.

Победу тернейцы встретили со вздохом облегчения и надеждой на светлое, счастливое будущее. Но для более чем девятисот семей эту радость пронзала вечная боль утраты. Поиски пропавших ведутся до сих пор…

22 октября 1967 года на народные средства по проекту фронтовика Михаила Андреевича Куклина в Тернее поднялся обелиск землякам, погибшим в гражданскую и Великую Отечественную. В его основание легли две капсулы с землёй, взятой с мест сражений: одна — из сталинградских степей, другая — с ленинградских рубежей. Ежегодно в День Победы тернейцы приходят к обелиску с алыми гвоздиками и венками. Они помнят подвиги своих земляков и никогда не забудут, каким трудом, болью, какими утратами мы добились Победы.

Фото - ЭПИ DEITA.RU, Музей-заповедник истории Дальнего Востока им. В. К. Арсеньева, Госархив Приморского края.

Спецпроект DEITA.RU «Мы за ценой не постоим»: вклад районов Приморья в Великую Победу.

Часть 1. Арсеньев. Таежные крылья победы: как жил детский «бессмертный цех»

Часть 2. Угольный фронт: как приближал Победу Партизанский район Приморья

Часть 3. «Нет больше мирных профессий»: тыл и фронт Дальнегорска в годы Великой Отечественной

Часть 4. Вернулись только 57: герои Кавалерово

Часть 5. «Каждый центнер рыбы — удар по врагу»: тыл и фронт Ольгинского района в Великой Отечественной войне

Часть 6. «Встать грудью за Москву»: как уссурийцы отстояли столицу и трудились в тылу

Часть 7. «Герои не умирают»: фронт и тыл Чугуевского округа в годы Великой Отечественной

Часть 8. Город трудовой доблести: как шахтёрский Артём ковал Победу в тылу и на фронте

Часть 9. От Москвы до Берлина: как таежники Анучино пропахали всю Европу

Часть 10. Приханкайская житница и центр стройиндустрии: как Спасск-Дальний ковал Победу